Сон и сновидения.
Мистические сказки на ночь.

Санкт-Петербург
2015
ББК84(2Рос)-4
Рита Лукашева
Сон и сновидения.
Сказки. — СПб.,2015.— 102 с.
Мистические рассказы недавно влившейся в ряды Петербургских
писателей Риты Лукашевой (Ольги Константиновны Левантовской)
написаны в стиле фэнтэзи.
Они полны таинственными происшествиями и романтики
Л84
ББК84(2Рос)-4
© Левантовская О. К., 2015

                                                                             "Лучший друг нам в жизни сей
Вера в провиденье.
Благ зиждителя закон:
Здесь несчастье - лживый сон;
Счастье - пробужденье".
В. Жуковский "Светлана"

СОН ПЕРВЫЙ

      Это произошло 30 декабря 20... года. Я проснулась ночью оттого, что почувствовала рядом какое-то движение. В большой комнате я спала отдельно от мамы и дочери, они спали за загородкой, которая была изящно исполнена из мебели (стенка из трех секций и большой двухстворчатый шкаф). Я открыла глаза и увидела рядом фигуру мужчины. Не совсем даже фигуру. Это был белесый непрозрачный силуэт невысокого мужчины с длинными до плеч волосами и аккуратно подстриженной бородой и усами. На темном фоне окон его было очень хорошо видно. Мало того, он смотрел на меня укоризненно, повернув голову в полупрофиль. На белесом лице проступали четко глаза, кустики бровей и плотно сжатые губы, опушенные вьющимися волосиками усов и бороды. Как негатив наоборот, где черное стало белым. Я решила, что это сон, протянула руку к выключателю бра и щелкнула кнопкой. Свет загорелся, и фигура исчезла. Значит, ничего нет, успокоилась я. Привиделось во сне. Я решила выключить свет, но тут моя шляпа, лежащая на верху шкафа у двери, плавно опустилась на пол. Ах так, привлекает мое внимание, чтобы это значило? С досадой подумала я. Я не знала, что и думать, неужели я увидела привидение, и оно обращается ко мне с какой-то просьбой? Я встала, набросила халат и подошла к двери,  решила открыть её, пусть идет себе отсюда, намек по-моему ясен. Подождала несколько секунд, водворила шляпу на место и вернулась в постель, но не стала снимать халат, накрылась одеялом до пояса и погасила свет. Через несколько минут глаза привыкли к темноте, я прислушивалась к ровному дыханию спящих мамы и дочери, и думала, что же происходит в этом старом трехэтажном доме на Васильевском острове? Неужели я встретилась с удивительным явлением? С привидением? Я уже стала погружаться в дрему, тяжелые веки опустились, как я снова почувствовала движение напротив меня у изножья дивана-кровати. Я вытаращила глаза, надеясь не упустить ничего важного из деталей этого происшествия. Там опять стоял этот мужчина. Убедившись, что я проснулась, он двинулся к двери комнаты. Сам уйдет? Предположила я. Но у двери он подошел к огромному зеркалу на стене и, не на секунду не задерживаясь, перешагнул через раму и исчез там. Он зовет меня, догадалась я. Тогда я также подошла к зеркалу, огромный лист стекла, покрытый амальгамой с внутренней стороны, что же таит он в себе? Столько сказок о зеркалах, о Зазеркалье, о кривых зеркалах…Двадцать первый век, неужели я буду верить в какие-то чудеса? Я подняла ногу и решительно направила её внутрь стекла и не встретила никакого сопротивления. Быть не может! Я оказалась в комнате по другую сторону зеркала. Комната освещалась двумя подсвечниками на стенах друг против друга. У двери слышались взволнованные голоса.
      -  Хватит возиться! Пошли, а то телега уйдет без нас.
      - Ты что! Жалко добро бросать. Сейчас вот еще подушку с одеялом завяжу и пойду.
      -  Вода прибывает. Я сам видел, плещется уже у соседнего дома.
      -  Ну, иду же, иду.
    Я пошла на звук голосов. У двери стояли мужчина с женщиной. На нем тулуп выворотной кожи и лохматая шапка, она поправила платок, спрятав конец на вороте рубашки, накинула полушубок, подхватила узел вещей и заторопилась за ним. Меня они не видели. Не видели или я не видима? Я в длинной ночнушке и в теплом халате. Тапки не одела, спохватилась я. Но холода не ощущала. Я спустилась следом за ними на улицу. Наш домик стоял окруженный домами сталинской эпохи, но сейчас дверь выходила прямо в проулок, который одним концом уходил вниз к Неве, а верхним поднимался по наклонной улице вверх.
    -  Видишь, что делается! – Воскликнул мужчина, указывая женщине вниз. Я увидела в жалком свете редких газовых фонарей плещущуюся темную массу. Вода прибывала. А над нами простиралось беззвездное небо. Хорошо, что свет фонарей указывал путь. Телега с вещами двинулась вверх по улице в сторону теперешнего Большого проспекта. Я пошла за ними. Мы вскоре догнали несколько людей, они шли, кто, прижимая к себе детей,  других ведя за руку, кто-то нес кошек в корзинах и вел собак на веревках. Да это настоящая эвакуация, подумала я. Что же так они бегут? Наводнение не редкость в Петербурге, ну на два метра поднимется, но верхние этажи домов останутся невредимыми, а они бегут, насмерть перепуганные. Значит, не все мы знаем о наводнениях. Я уже удалилась на несколько домов от своего, остановилась в нерешительности, зачем я ухожу? Поддалась общей панике. Я потеряю этот дом, зеркало и не смогу вернуться. Но ноги по-прежнему несли меня дальше. Я заметила, что из домов появляются и другие беженцы-привидения. Они выходили из ниш дверей, забитых окон, просто из стен. Почему они спешат покинуть насиженное теплое место в своем доме? Привидения, как и кошки привыкают к дому, собаки к людям. Но что мы знаем о привидениях? То, что нам рассказали сказки. Один силуэт худощавого высокого мужчины (явно страдающего насморком) приблизился ко мне.
    -  Скажите, пожалуйста, - обратилась я к нему.
    -  Нет, не  разговаривайте со мной! – Отпрянул он от меня. – Горе мне, горе! Я боюсь вас.
    А уж я как боюсь вас, хотела я сказать, но промолчала и посмотрела на другой силуэт. Это была женщина, длинные волосы струились светлыми прядями по спине.
    -  Подождите, - хотела я остановить её.
    -  Ужас, ужас, - услышала я, - Господи, помоги и спаси.
    Она не остановилась, а стала быстро удаляться по подъему. От других тоже доносились жалобы и причитания. Я неожиданно поняла, что все эти силуэты были выманены из своих постелей, как и я. Они в страхе от происшедшего с ними. Тогда и я прошептала:
    -  Ужас, ужас. Нет возврата.
  Мне стало ясно, что дом тот мне уже не найти. Вода прибывает. Я оглянулась и увидела, что она вливается через дверной проем в ближайший дом. А как же мои? Мама и дочка? Утром они проснуться, и обнаружат, что меня нет. Представляю, какой ужас их обуяет. А мне нет возврата, так же, как и этим людям. Мы уже взбирались вверх по насыпи. Дорога, мощенная булыжником (камнем оголышем) давно кончилась, дальше шла размытая дождями или талым снегом грязь. Ни холода, ни грязи я не чувствовала, но думала, что скоро и халат и рубашка будут мокрые, а ноги грязные. Впереди люди с узлами рассеялись по улице, направляясь к домам с зажженными свечами в окнах. Нас, примерно пятнадцать приведений, конечно, никто никуда не приглашал. Нас не видели. Надо что-то придумать, лихорадочно думала я. Все остальные отчаянно заламывали руки, некоторые плакали. Кто же решил, что привидения – обязательно из прошлого? Моя компания была из будущего, из 21 века. Что это – наказание или чья - то злая насмешка?  Нет ответа, потому что не выбраться отсюда. Где же тот мужчина с бородой? Сделал свое грязное дело, завлек и бросил. Кто же меня завлек? Сама виновата, кинулась за ним в поисках приключений, вот и получила. Так же получилось с остальными. Они не вступают в контакт, не могут понять, как оказались здесь, используя любой тайный вход в прошлое: зеркало, окошко или дверь, забитые деревом, заваленные камнями. А теперь стонут и плачут. Их мольбы разрывали сердце, но от этого делалось еще хуже на душе. Действительно, что осталось? Только душа, беспомощная и робкая. Я остановилась. Нет, дальше нельзя идти, надо возвращаться. Пусть вода прибывает, если я ничего не чувствую, то и вода мне не помеха. 
    -  Эй, - крикнула я, обращаясь к привидениям, - пойдемте обратно. Надо вернуться в свои дома, найти выход в будущее и войти к себе домой.
    -  Нет, я боюсь, - снова повторил тот высокий мужчина. – Я и вас боюсь, вы привидение.
    -   Посмотрите на себя. Вы такой же. Если хотите вернуть прежний облик, то пойдемте со мной.
    Я хотела взять его за руку, но схватила пустоту. Мы и были, но нас и не было. В материальном смысле, мы потеряли свое тело.
    Какой злой рок распорядился с нами? Мы враз лишились жизни, родных и дома. Я заплакала. Потом подняла голову и заметила там внизу улицы мужчину с бородой.
    -  Стой, стой, - закричала я. – Забери меня отсюда.
    Он приблизился ко мне.
    -  Однажды ты уже ушла со мной. Что же теперь? Хочешь жизни лишиться?
    -  Разве я еще живая?
    -  Живее многих, - загадочно сказал он. – Я звал тебя, дуру, чтобы ты не уходила от дома. А тебя куда понесло? Приключений на свою голову захотела?
    -  Прости меня, я не слышала тебя, - пролепетала я.
    -  Дура ты и есть!
    В руках у него оказалась палка, он взмахнул ею, метя мне в голову. Я резко отшатнулась, закрыв глаза, упала на спину, почувствовала сильную боль и открыла глаза.
    Я лежала на своей постели поверх одеяла. Я осмотрела халат, ноги. Халат был сухой, а ступни…Ступни были покрасневшие и холодные. Так это был СОН! 
    Утром я позвонила своей подруге Вере, чтобы рассказать ей сон. Она иногда очень интересно толковала сны. И многие к ней обращались. Я не то, чтобы верила ее рассказам, но что удивительно, некоторые сны были в самую точку - исполнялись.
    И этот сон она  растолковала. Но что к чему, я расскажу позднее. 
                                                                                                                    Продолжение следует.

СОН ВТОРОЙ

                   Накануне я рассказывала про свой сон. Мне приснились приведения 21 века. Утром я позвонила своей подруге Вере, которая умела предсказать по содержанию сна, что было, что будет и чем дело кончится. Я, конечно, шучу, не придаю особого значения ее толкованию снов, но все-таки интересно, что она скажет. 
    Вера выслушала меня, несколько раз заострила внимание на некоторых деталях, переспрашивала меня. А под конец сказала, что приведения снятся к дождю. 
   -  Вера, - остановила я её, - какой дождь в декабре? Этого не может быть.
   -  В нашей полосе, - ответила она утвердительным тоном, - всё может быть. Сегодня дождь, даже гроза, завтра наводнение, а послезавтра снегопад и мороз.
   -  Вера, - опять я пыталась доказать, что такое невозможно, - но сон – это не прогноз погоды. 
   -  Твой сон, - упрямо она стояла на своем, - именно такой. А мужчина, который ударил тебя палкой, тебе знаком? 
   -  Всё было в черно-белых красках, но наоборот – мужчина был белый, а борода черная. Как негатив. Не могу вспомнить такого. 
   -  А ты, Рита, представь всё так: мужчина черный, а борода белая, седая. Ну, что? Получается?
   -  Получается, Вера. Это наш сосед Иван Иванович. Ох! Он давно оказывает мне знаки внимания. Но у него жена Зоя. 
   -  Боится, Рита, он тебя и свою жену. Тебя за то, что ты ему нравишься, гонит он свою страсть, палкой готов гнать, но ничего не получается. А жену боится, что она заметит его симпатию к тебе, и тогда…
   -  Что тогда? – испуганно спросила я. – Разведется с ним? Я не могу принять его. Нет, это мне не подходит, у меня мама и дочка. Куда я их дену? Да и вообще, он мне не нужен, нет у меня к нему расположения. И Зою жалко. Они уже пенсионеры. Как же она без него? Горе-то какое.
   Я покачала головой, как будто все уже свершилось – Иван Иванович развелся с женой и переходит в мою комнату. Но Вера не видела меня. Она продолжала убеждать, что надо принять чувство Ивана Ивановича, что такой шанс – один из тысячи. 
   -  Прими этот подарок судьбы, - заявила она мне.
   -  Нет! – резко ответила я и бросила трубку.
   Целый день 31 декабря я была не в своей тарелке, чувствовала себя отвратительно, и вместо того, чтобы готовить праздничные блюда, поглядывала на Ивана Ивановича и на Зою, догадываются они о предстоящем уходе Ивана из семьи или нет.
   Я увидела, что Зоя готовит винегрет, и мне захотелось винегрета. Она разлила по тарелкам холодец, и я пожалела, что не сварила  его. Зоя заметила мою растерянность.
   - Риточка, вы не варили холодец? Я поделюсь с вами. Несите тарелку, а то мне не хватит.
   Мама моя обрадовалась и понеслась за тарелкой, не могла же я её остановить, чтобы сообщить, что Иван Иванович скоро будет жить с нами и нам придется самим варить холодец, потому что он его очень любит.
   В девять часов вечера я прилегла отдохнуть, мои накрывали на стол и одновременно поглядывали на экран телевизора, шел фильм «С легким паром или ирония судьбы». Мелькнула мысль, вот и меня коснулась ирония судьбы. Я проснулась от раскатов грома и стука дождевых капель в раму окна. 
   -  Что это? – вскрикнула я удивленно. – Гроза? И ливень?
   -  Да, - ответили мои хором.
   -  Вера права. Значит, и все остальное правда – все исполнится. 
   -  Что исполнится? – насторожилась мама. Аннушка махнула рукой, и еще больше отвернулась от нас. 
   Я взглянула на стол, все было расставлено, и тарелка с холодцом тоже нашла свое место, и винегрет был украшен зеленым горошком и кусочками сельди с колечками лука. Стояли тарелочки с нарезкой сервелата, сыра, сельдь под горчичным соусом и хлебница в виде плетенной корзинки с красиво разложенными кусками хлеба и батона. 
   Было 10 часов вечера. 
   -  Да, ничего, мама. Она мне сон растолковала. 
   -  Расскажи мне, - попросила мама, - я тоже умею разгадывать.
   -  Я его уже забыла, - уклонилась я от рассказа. – Я тебе расскажу следующий. Ладно?
   - Ну, ладно, - согласилась  мама. – Хорошо, потом. 
   А когда потом? Мы встретили Новый год, к нам пришли Иван Иванович и Зоя. Они поздравили нас с Новым годом, мы тоже. Я посадила их за стол, поставила тарелки и рюмки с бокалами, нарезала пирог с капустой и разложила всем. Мы очень хорошо посидели, рассказывали разные истории из своей жизни и жизни друзей. Смешные и грустные. И в четыре часа утра расстались.  Я почему-то с ног валилась от усталости или от ожидания перемен в моей жизни.  Сразу легла и уснула крепким сном без сновидений.

                                                                               Продолжение следует.

 СОН ТРЕТИЙ

      Прошло несколько дней, и я уже забыла свой предновогодний сон.  На Рождество мне приснился другой странный сон.
  Я стою на остановке автобуса, собираясь поехать к своим знакомым на дачу. Рядом была дверь в магазин, некоторые люди, ожидающие автобус, заходили туда, чтобы купить что-то из продуктов. Я вспоминала, что взяла с собой, а что пропустила. Неожиданно из магазина выглянул мужчина и закричал: «Гражданка, сколько можно ждать вас! Идите же сюда».
  Я удивленно пожала плечами: «Зачем? Мне ничего не надо». Но он так настойчиво манил меня в магазин, а люди, стоящие рядом улыбались и не удивлялись его поведению, что я решила исполнить его просьбу и вошла. Дверь тяжело захлопнулась за мной, слегка коснувшись моих лопаток, так что пришлось шагнуть внутрь магазина. Но магазин-то не был продуктовым: вдоль стен висели красные шторы, а по бокам были отгорожены примерочные узкими уголками. Но что же здесь примеривать? – удивилась я. Сделала еще шаг, и надо мной зажглась люстра яркими золотыми подвесками. На миг я даже зажмурилась, когда я открыла глаза – то оказалась в какой-то незнакомой местности. Я стояла на обочине и будто снова ждала автобус. На моей стороне стояли несколько домиков на большом расстоянии друг от друга (примерно сто метров). На противоположной стороне ничего не было, кроме хилых полузасохших причудливо изогнутых деревьев.  Мне надо было в один из домиков – я приблизилась к нему и постучала в дверь. Никто мне не ответил, и я толкнула дверь (она не была закрыта). Домик был двухэтажный, из прихожей вела наверх металлическая винтовая лестница. Ко мне вышла женщина – не молодая с непричесанными волосами.  
   - Зоя, это ты! – воскликнула я.
   - Вы ошиблись, идите на второй этаж.
   Я взглянула на лестницу и увидела, что вход на нее с противоположной от меня стороны. 
   -  Как же я попаду на неё? – озадаченно спросила я.
   -  Войдите в дом с другой стороны, - пояснила женщина и исчезла. 
   Я вышла из дома и не нашла другой двери. Может быть, пронеслась мысль, мне надо в другой дом. Я двинулась к другому домику. И в самом деле, там было два входа. Я вошла не в центральный вход, а с торца. Мне никто не встретился, тогда я решила подняться по лестнице. Поднялась и сразу оказалась в комнате – ничем не примечательная комната, заставленная небольшим количеством скромной мебели: узкий диван с небрежно положенным сверху пледом, стол посредине,  этажерка с чайником, посудой и книгами. На диване кто-то лежал.
   -  Здравствуйте! – сказала я. – Я не помешала вам?
   -  Я тебя ждала, - ответила мне женщина и опустила ноги с дивана, нащупывая тапочки. – Принесла?
   -  Что принесла? – удивилась я. И лихорадочно стала рыться в своей сумке, перебирая какие-то бумажки, тряпки непонятного назначения. Сумка была не моя. Но я воспринимала все, как должное, как будто сумка всегда была моей.
   - Ну вот! – рассердилась женщина. – Зачем тогда приехала?
   - Вы Зоя? – спросила я. – Тогда я приехала к вам. На дачу.
   - На дачу? Мой дом – не дача. Идите в другой. 
   - Но тот дом – третий и самый последний на улице. Разве мне туда?
   - Туда, - резко ответила мне женщина и рухнула обратно на диван, натягивая на себя плед.
   Я вышла из дома и посмотрела назад, потом вперед. Может быть, сомневалась я, мне лучше вернуться на остановку и поехать домой. Но где же остановка автобуса. На улице не было людей и автобусов. Нечего делать, я пошла к третьему домику.  Чувство растерянности и безысходности охватило меня, как же я выберусь отсюда, с ужасом думала я…
   Было пасмурно, и туман окутывал меня и домики так, что противоположную сторону улицы было не разглядеть. Я медленно, как будто шла на плаху, подошла к третьему домику. Была одна дверь, которая оказалась передо мной. Я постучала, все еще сомневаясь, входить или нет. Мне никто не ответил, я толкнула дверь, звякнул колокольчик,  и я остановилась в прихожей. Все стены были занавешены красными шторами, а в углах стояли две примерочные узкими уголками. Что же тут примеривать? – подумала я, как и в начале своего путешествия.  
  -  Ну что, примерили? – ко мне вышла из-за шторы женщина в черном костюме.
  -  Нет, - честно ответила я. – Я не нашла вещь, которую должна примеривать.
  -  Какая вы беспомощная! – воскликнула женщина и стремительно подошла  к примерочной, отдернула занавеску и я увидела на плечиках ярко красное платье, ярче чем шторы. – Вот! Меряйте.
  -  Но у меня и денег нет, чтобы его купить, - пробормотала я.
  -  А заработать не хотите?
  -  Хочу. 
  -  Тогда меряйте, я смотрю, платье вам будет впору. И идите на второй этаж, - распорядилась она.
  - И мне там заплатят? – спросила я, краснея, как платье. Мне пришли в голову неприличные мысли.
  - Заплатят, - категорично отрезала она, развернулась и вышла из зала. 
  Я померила платье, поправила волосы (вынула шпильки и распустила свои прямые и не очень густые волосы по плечам). А что и ничего! Можно идти. 
  Неожиданный шум на улице разбудил меня. Я встала, мои спали крепко и даже не пошевелились. Я прошла к столу, попила воду из бутылки «Бон Акве», и вернулась в постель. «Присниться же такое", - пробормотала я шепотом,  и уснула, чтобы досмотреть сон.
   Я в красном платье и с распущенными волосами оказалась в комнате на втором этаже. Я держалась за спинку красивого кресла бежевого цвета с резными подлокотниками и спинкой.
   -  Садитесь на подлокотник, - услышала я приятный мужской голос. – Не совсем, понимаете. Присядьте небрежно, свободно.
   Я посмотрела на мужчину: мужчина лет пятидесяти в белой рубашке  навыпуск над синими широкими штанами, как шаровары, и черными как уголь вьющимися волосами и маленькой бородкой. 
   -  Ван Гог! – ахнула я.
   -  Здрасте. Только сейчас поняли, - насмешливо ответил он, а сам рассматривал, как я расположилась. В зеркале напротив меня я увидела женщину в великолепном красном платье с распущенными черными волосами и сияющими глазами. 
  -  Этого не может быть! – продолжала я удивляться. 
  - Какая вы странная, я налью вам вино.
  Он подошел к маленькому круглому столику с бокалами и бутылкой вина. Разлив темно-красное вино в бокалы он подошел ко мне и протянул  один мне.
   - Если я капну на платье, то пятно не будет видно, - сказала я, беря бокал. – Вино и платье одного цвета.
   - Да, это так. 
   Он отступил на шаг назад и, прищурившись, оценил обстановку – меня на кресле. Мольберт стоял в пяти шагах в профиль ко мне. Я заметила несколько набросков своего силуэта. Когда же он успел?  
   -  Жаль, времени мало, - с досадой сказал он. – Сегодняшний сеанс стоит пять дукатов. Будете уходить, возьмите со столика…»
    Звонок прервал мой восторг от происходящего. Звонил будильник, но как же не хотелось открывать глаза и вставать. А как же Ван Гог?
     -  Мама, - врезался в уши голос Аннушки, - вставай. На работу опоздаем.
     -  Да, да, на работу, -  ответила я, неохотно вставая. Как жаль, не досмотрела сон, не получила свои пять дукатов…Вера объяснит мне этот загадочный сон.
                                                                                                                       Продолжение следует. 

   СОН ЧЕТВЕРТЫЙ

     Мне приснился на рождество приятный сон. Нет, сначала все было плохо – неизвестность, подавленность обстановкой и окружающей местностью. Но развязка превзошла  лучшие фантазии – я оказалась в салоне Ван Гога и позировала ему для портрета или просто для картины. Но прозвенел будильник, и я осталась у «разбитого корыта», вся в сборах  на работу. Я и дочка работали в больнице, и после праздничного дня заступали на дежурство. Позвонить подруге я смогла только во второй половине дня, когда все процедуры и назначения врачей были выполнены. 
  -  Вера, - сказала я с места в карьер – мне приснился потрясающий сон. Я работала натурщицей у Ван Гога. За пять дукатов, - добавила я осторожно, не зная, много пять дукатов или мало. 
  - Рассказывай все по порядку, - потребовала подруга. 
  Вот она всегда так, и еще потребует описания отдельных моментов. Но я была ко всему готова, только, чтобы услышать какой-нибудь благоприятный прогноз своей будущей жизни.
  Она меня внимательно выслушала, переспросила несколько раз про красные шторы и красное платье, и вынесла свой вердикт.
  - Дорогая моя, что у тебя складывается с соседом Иваном Ивановичем? Тем, который приснился тебе перед новым годом.  У вас что-нибудь возникло? Я имею в виду отношения.
  -  Нет! Нет, Вера, нет, - испугалась я. – Я никогда не решусь увести мужа из семьи. Роза так его любит. Да и не нужен он мне. Я его не люблю.
  - Любишь – не любишь, - проворчала Вера. – Тебе надо о себе подумать, твоя душа рвется к новым ощущениям в жизни – ярким, интересным, но и денежным.
  -  Денежным? – огорченно переспросила я. – Тогда это не Иван Иванович. Он гол, как сокол. Только пенсия. Да еще придется забрать его к себе в комнату. Я не пойду на это, он с Розой прожил 35 лет, недавно отмечали. А Роза? Она умрет без него.
  - Ну что ж, подружка, тогда скажу тебе так: сон говорит, что ты должна повысить свою самооценку, сменить стиль одежды, прическу, макияж и обратить внимание на мужчин, которые находятся рядом с тобой, или если не рядом, то рвутся к тебе, к встрече с тобой. Есть такие мужчины у тебя?
  - Не знаю, - я растеряно покачала головой и посмотрела вокруг себя. Вдали у двери маячил силуэт охранника. Он явно скучал и решил размяться, побродить по этажам. – Охранник, - шепотом сказала я.
  - Громче. Кто?
  - Охранник Володя, - повторила я, - громче не могу сказать. Он рядом, услышит, вообразит неизвестно что. Он старше меня, - продолжала я, - но еще не на пенсии. Насчет семьи ничего не знаю. Если он закоренелый холостяк, то я и связываться не буду. 
  - Почему? – полюбопытствовала подруга. – Если холостяк, то и свободен! Это хорошо. Легче будет строить отношения. Он явно тоскует по семье, и сразу клюнет на твое внимание к нему. 
  -  Вера, если холостяк, то зануда и раздражительный из-за несварения желудка. Не хочу его.
  -  Не торопись с решением, настраивайся на лучшее. Человек человеку – рознь. Одинаковых нет. Если желудок больной, то ты его обследуешь у себя в больнице, и полечишь. Он будет благодарен тебе. Его душа будет стремиться к тебе, потому что с тобой ему легче, ничего не беспокоит. Вполне возможно, он и сам уже давно присмотрел тебя, но не знает с какого бока взяться за более тесное знакомство с тобой. Не теряйся, подруга, бери его. 
  - Ох, Вера, ты озадачила меня. Я уже лет десять не знакомилась с мужчинами. Что же мне делать? С чего начать?
  - Первое – его надо угостить домашней едой. Этот вариант никогда не подводит. Салат остался от праздничного стола?
  -  Да, что ты! Он не свежий.
  -  Пирог?
  - Съели.
  - Ничего, - заявила Вера, - испеки сегодня новый, завтра принеси пол пирога на работу, угости сослуживцев и так…Между прочим угости его. Он работает завтра?
  - Думая, что нет. Я работаю двенадцать часов, в 21 час освобожусь. А моя Аннушка – 24 часа. Вероятнее всего, он тоже работает сутки. Тогда завтра утром он освободиться от дежурства. 
  - А ты завтра выходная?
  - Выходная, - подтвердила я. – Испеку пирог и после завтра принесу на работу. 
  - Сделаем иначе. Завтра утром приди к больнице, как будто ты кого-то встречаешь. Будешь поглядывать на часы, потом махнешь рукой – не дождалась, и припустишь впереди него. Выбери  момент, поскользнись и упади прямо ему под ноги. Не пройдет же он мимо. Он поможет тебе встать, предложит помочь.
  - Ах, как же быть! – воскликнула я. – А если дочка выйдет раньше, тогда она рванет ко мне, будет помогать. И что же мне делать? Прогнать её, сказать, что пусть Володя помогает..
  Подруга так расхохоталась, что я побоялась оглохнуть и отодвинула трубку от уха. Подруга что-то говорила сквозь смех, но я не разобрала.
  -  Что ты сказала? – переспросила я. Но подруга была не расположена повторить, попрощалась со мной и отключилась.
  -  Что же она сказала, - пробормотала я. – Как же мне теперь действовать? Если я её указания не расслышала.
  -  Мама, - ко мне подошла дочка, - что случилось с тобой? Ты такая расстроенная. 
  -  Ничего. Всё нормально. Голова немного болит. 
  Я посмотрела в конец коридора, где несколько минут назад стоял Володя, наш охранник.  Там никого не было. 
  -  А куда охранник делся? – спросила я. – Ты не заметила, Аннушка? Он курит? Может быть, покурить пошел?
 -  Что беспокоишься, мама?  Если и курит, то ничего страшного, он всегда уходит или на улицу или в комнату для курильщиков. Но по-моему он не курит, - ответила дочка. – Всегда на виду. 
  - Вот именно, на виду. Что ему надо? Он следит за нами? – нервничала я. Я уже старалась что-то разведать о нем, составить мнение о нем, как о мужчине, с которым стоит знакомиться или нет.  Дочка подозрительно посмотрела на меня, но промолчала, зато у меня возникла другая мысль, что она причислит меня к страдающим манией преследования. Я совсем разволновалась, еле дождалась 21 часа, попрощалась с дочкой и помчалась домой. 
   Как же мне дождаться утра, чтобы пойти к больнице и выкинуть тот номер, который посоветовала подруга. Господи, хоть бы упасть удачно, ничего не сломать. Я посмотрела на ковер – потренироваться?  Но мама забеспокоилась, проследила за моим взглядом и нагнулась над ковром.
   -  А это что за пятно? Я недавно чистила. Откуда взялось…- проговорила она. – Васька, ты виноват? Я тебе сейчас покажу, как ковер пачкать.
  Васька, наш пушистый серый кот, заподозрил не ладное, и сиганул за холодильник. Там его достать было трудно. 
  -  Мама, оставь кота в покое. Он ни в чем не виноват.
  -  Я так и знала, что это Анютка кофе капнула. Кушать и пить кофе надо за столом, а не носиться по комнате, собираясь на работу и завтракая одновременно.
  -  Мама, Анюта не виновата.
  -  И что? Ты пролила что-то на ковер? Что это было? – требовательно спросила она.
  Чтобы прекратить бессмысленное расследование, я согласилась, что пролила на ковер капли валерьянки, которые я выпила, придя домой с работы. 
  -  Ну, ладно, - успокоилась мама, и направилась к своей кровати в углу комнаты за шкафом. 
  «Что же будет завтра? – прошептала я. – Удастся мне познакомиться с Володей или нет».
  Кто бы знал, что новый сон сотрет все мои планы и предсказания Веры, совершенно изменит мою дальнейшую жизнь.
                                                                                                                                            Продолжение следует.

СОН ПЯТЫЙ

        Засыпаю я обычно хорошо, и сразу крепким сном. Такая моя природа. И в этот раз я уснула, но вскоре почувствовала дуновение ветерка. Я открыла глаза. Доносилось легкое дыхание моих дочки и мамы. Нет, дуновение было не с их стороны, не со стороны окна. Я повернула голову и увидела женский силуэт, который выскользнул в дверь в коридор.  «Стойте, кто вы?» – прошептала я. В ответ тихий смех и дверь качнулась туда-обратно. «Я сплю», - сказала я себе. «Не проснусь не за что», - решила я, и закрыла глаза, но назойливый смех продолжал меня тревожить. «Кто здесь?» - опять спросила я, и решительно села. Бледный силуэт мелькнул в коридоре возле двери.  «Она выманивает меня», - догадалась я, надо идти и выяснить, что ей надо. Я набросила халат и вышла в коридор, но в ужасе остановилась: коридора не было больше. Передо мной расстилалась снежная равнина, переходящая в лес – высокие деревья и ели образовали гибкий полукруг вокруг дома. Женский силуэт удалялся от меня по тонкой тропинке. Я не могла рассмотреть ее – тонкое снежное облако взметнулось на ее пути, временами она останавливалась, чтобы убедиться, что я следую за ней. 
   -  Стойте! – закричала я. – Что вам надо? Скажите.
   Мне показалось, что она сердито покачала головой и продолжала удаляться от меня. Я ускорила шаг. Босые ноги наступали в снег. «Сейчас замерзну», - подумала я. Но на самом деле я не чувствовала снежного холода, как и вообще холода. Наконец, силуэт стал ближе. Мы уже стояли среди леса. Мне казалось, что откуда-нибудь вырвутся волки или медведи и набросятся на меня. Господи, куда же она меня завела? Зачем? 
   Она стояла передо мной в белом воздушном одеянии, и седые или белые  волосы торчали у нее во все стороны. «Ну, прямо Горгона», - подумала я. Она будто отгадала мои мысли и расхохоталась, да так сильно, что снег осыпался на нас с ближайших елей. 
   - Ага, я Горгона. Ты зеркало захватила? Иначе окаменеешь. 
   Я похолодела от ужаса, но испугалась я не за себя. Как же мои? Проснутся мои мама и дочь, а меня нет. Нет, этого не должно быть, этому не суждено случится…Но в горле появился комок, и я еле сдерживала слезы. Горгона с удовольствием наблюдала за мной. 
   -  Давайте вернемся в дом, - предложила я. – Я за себя не боюсь, но у меня мама старенькая, она напугается за меня и заболеет. А дочка еще очень молодая и не сможет ей помочь. Понимаете? 
   -  Иди, - сказала женщина, - я тебя не держу. Если дорогу назад найдешь.
   -  Как это дорогу назад найдешь?
   Я повернулась вокруг своей оси, и, о! ужас! Вокруг был лес. Заснеженный, освещенный луной лес. И нигде нет ни тропинок, ни следов. Снег ровный и безмолвный. 
   -  Убедилась? – злорадно спросила женщина. – Ну, теперь я с тобой посчитаюсь!
   Она бросилась ко мне, я по сугробам помчалась от нее к ближайшей группе елей. 
   -  Не подходите! – кричала я. – Я кричать буду!
   -  Кричи, сколько хочешь!
   Она уже почти догоняла меня, как я упала в снег. Она по инерции промчалась мимо меня на пару шагов, тогда я резко развернулась и на четвереньках заспешила от нее. Господи, как же наши предки передвигались на четвереньках, оказалось, что это так трудно! Труднее не придумаешь. Пока она ориентировалась, где я, я удалилась от нее  на несколько шагов. 
   -  Стой! – крикнула она. – Хуже будет.
   По-моему, уже  хуже быть не может. Впереди я увидела огонек, мерцающий среди кустов и деревьев. «Двенадцать месяцев! – озарила меня догадка. – К ним! Они мне помогут». Откуда только прыть взялась, я бежала как лань, и не оглядывалась, чтобы понять, бежит она за мной или нет. Нет, только вперед.
    Огонек приближался, и чем он был ближе, тем больше я радовалась. Но когда я оказалась у костра, то обнаружила, что и моя преследовательница пришла вместе со мной.  Возле костра сидели трое мужичков, а не двенадцать месяцев. Они распивали водку и закусывали рыбкой в томате из банок, на грязной тряпке лежали ломти хлеба. 
   -  Здравствуйте, - выдохнула я.
   -  Привет, сволочи! – сказала женщина. – Помогите мне. Схватите эту женщину, я проучить ее хочу. 
   Мужики хохотнули и переглянулись по-хитрому и подмигивая друг другу.
   -  А чем она провинилась? – спросил один, тот, у которого борода больше.
   -  Она мужика у меня увела!
   -  Нет! – возмутилась я. – Никакого мужика я не уводила.
   -  А Володя? – кричала женщина. – Вы посмотрите на меня, какая я красивая, в теле, а глаза мои? Как синие огоньки. 
   -  Да, - сказал второй мужик, обводя ее взглядом с ног до лохматых волос. – В самом деле – хороша. А теперь ты покрутись,  - обратился он ко мне.
    Я покрутилась вокруг своей оси, и остановилась возле кучи хвороста, присматривая палку потолще. Если что, то схвачу, и огрею по шее что есть силы.  Но мужики нагнулись к костру и пошептались.
   - Вот что бабы, - сказал первый, - я налью вам водки по кружке, кто выпьет без остановки, та и Вовку возьмет. Понятно?
  Второй тут же достал из рюкзака бутылку водки и разлил нам в свои кружки. 
  -  Действуйте, красавицы!
  Испытание есть испытание, тем более в месте, где кроме нас больше никого нет.  В одну руку я взяла кружку, другой зачерпнула снега. Ну, была не была! 
   -  Будьте здоровы, мужики! – сказала я, и залпом выпила водку, закусила снегом. 
   -  Молодец, - с уважением сказал один из мужиков, я не поняла кто, потому что водку пыталась удержать во рту. Даже снег не помог, все это тянуло обратно. Тетка тоже выпила, но без снега, она села рядом с мужиками, подвинув чей-то рюкзак себе под попу.
   -  Мужики, дайте закурить.
   -  Кури, - один протянул ей сигарету, второй – зажигалку. 
   -  Ну что, мужики, - выпустила она клуб дыма, - я выполнила ваше условие. Подержите ее, а я накостыляю ей по бокам! 
   -  Нет, - сказал первый мужик. – Вы обе выполнили условие, так что разбирайтесь сами.
   -  Ребята, - попросила я, наконец, отдышавшись от выпивки, - покажите мне дорогу, и я уйду от этой ведьмы. 
   -  А где дорога? – спросил третий мужик у тех двоих.
   -   А, черт ее знает! – ответил второй.
   -  А ты, тетка, глаза-то разуй, так и увидишь дорогу. 
   -  Понятно, - пробормотала я, встала и повернулась к костру спиной, потерла глаза. А как еще я могла их разуть?
   -  Она сбежит, сейчас сбежит, - заорала женщина и накинулась на меня сзади. 
   -  Пусти! Пусти меня, я не виновата, - кричала я в ответ и отбивалась от нее как могла. Я почувствовала ее мягкие волосы. Боже мой, я сейчас без волос ее оставлю. 
   Меня больно кто-то укусил, я взглянула вверх – наш Васька сидел на подушке и дергал меня за волосы. 
   -  Вася, Васька, уймись, - тихо сказала я. – Ночь еще, спать надо. 
   Потом я вспоминала сон. Да, как же я не подумала, что у Володи может быть женщина, а я собиралась нарушить их тендем. Нет, не буду я Володю встречать. Я сама по себе, а он сам себе хозяин. 
     Остаток ночи я проспала без сновидений. Васька улегся рядом и уснул крепким кошачьим сном.

                                                                       Продолжение следует.  

 Сон  шестой.
  Утром я все еще была под впечатлением сна, и лениво позавтракав, почти не разговаривая с мамой, решила поехать к Вере на работу и поговорить с ней. 
  У меня был сегодня выходной. По дороге к Вере, я решила, что совсем не думаю о себе – своей внешности. В отражение в окне автобуса я видела лохматую женщину (волосы выбились из-под шапочки) и удивленно вытаращенные глаза. Нет, я не собиралась создать обольстительный образ, но женская кокетливая сущность должна быть на виду. И я приняла решение, выскочила на очередной остановке автобуса из дверей и обвела вокруг взглядом, разыскивая вывеску «Салон красоты». В последнее время таких салонов стало так много, что, конечно, вызвано с увеличением спроса на такие услуги. И вот, к моему счастью, я увидела недалеко вывеску «Шарлотта». Я направилась к нему, и только входя в двери, последней мыслью было: «Сколько же оттяпают с меня за услуги…». Было 10 часов утра. И вышла я из салона только в 16 часов. Есть хотелось неимоверно. Я зашла в кафе рядом и основательно подкрепилась, съев пирогов с пол кило и выпив две-три чашки кофе. Потом полюбовавшись в зеркальце на свой новый образ, подмазав губы новой помадой для губ (купила там же в салоне), я позвонила Вере. Вера сходу спросила меня:
   - Как твой вояж к больнице? Ты разыграла Володю?
   - Ой, Вера! Со вчерашнего дня столько случилось! 
   Я стала излагать ей все свои сомнения и новые решения, возникшие после сна. 
   - Ну, что ты придумала? Новый образ – это хорошо. А как же Володя? Из-за какой-то бабы ты решила отказаться от него? И еще неизвестно, есть у него женщина или нет. Хотя твой сон явно говорит об этом…Но не будем брать ее во внимание, тебе не известно, нравиться она ему или нет. Или ты вообще его не хочешь?
   Я еще раз взглянула на свое отражение в зеркальной двери кафе, и подумала – нет, не хочу.
   - Нет, Вера. Я и обратила на него внимание, потому что предыдущий сон подсказал, что мною интересуется мужчина. Вспомни!
   Ну да, Вера подтвердила все – и указания предыдущего сна и сегодняшнего.  А я опять была в недоумении. Кто же мне предназначен?
   Стемнело так быстро, что я поторопилась домой. Надо было купить продуктов, и я на время забыла свои изыскания суженого – ряженого.
   Дома я, конечно, ввела своих в шоковое состояние – они молча взирали на меня, мама даже потрогала мои волосы необыкновенного черного цветы с оттенком сливы.. Даже кот Васька не захотел со мной общаться – спрятался за холодильник.
   -  Мама, ты замуж выходишь? = спросила дочка.
   -  Ага, - шутя ответила я, - за дядю Володю. 
   -  Какого дядю Володю? 
   А мама остановилась с кастрюлей в дверях, слушая меня открыв рот.
   -  Нашего охранника в больнице, - продолжала я шутить, едва сдерживая смех.
   -  Мама, он мне не нравиться. Он не красивый. А ты у меня как артистка! Так выглядишь – супер! – совершенно серьезно возразила она.
   -  Да я пошутила! – расхохоталась я. – С ним уже все кончено. У него есть женщина, пусть радуется этой лохудре.
   И я дотронулась до своих волос, которым досталось во сне, но не от женщины, а от кота Васьки. 
    -  Ах, так, - задумчиво протянула Аннушка,  наливая себе суп в тарелку. 
    Мама многозначительно промолчала, выражая всем своим видом неодобрение моим последним поступкам.
    Сны! Неужели они способны определить мою дальнейшую жизнь? Раньше я никогда не предавала такое значение своим сновидениям, чаще совсем не запоминала их. До случая накануне Нового года. Жуткий, почти реальный сон вмешался в мою застоявшуюся (и устоявшуюся) жизнь и вызвал новое течение моих мыслей и настроения. Конечно, истолкование сна Верой сыграло свою роль - подействовало на меня, как гипноз. О чем же они говорили в самом деле? И что скажут в будущем? Как легко я перешла в "другое измерение" своей жизни, и мои поступки ни сколько не пугали меня, а доставляли несказанное удовольствие. Я наслаждалась теми  изменениями, которые произошли со мной. Эти изменения были не в худшую сторону, что подсказывало мне зеркало. И так мне казалось в тот зимний вечер, но некоторая настороженность внутри меня, где-то в уголках моего сознания беспокоила меня: наши сновидения  так странны, они такое вытворяют с нами…
   Продолжение следует.

Сон седьмой.
  И снится мне, что я просыпаюсь, но совсем в другой комнате, другом доме. В комнате никого нет, но я слышу где-то голоса. Я встала и обнаружила, что нахожусь в незнакомой комнате – дорогая мебель, двуспальная белая кровать, на окнах тяжелые парчовые шторы, тонкая как паутинка тюль выступает по краям штор и внизу. Солнечный свет едва проникает. Сколько же времени? Бросаюсь к часам на тумбе у стены напротив – без десяти одиннадцать. Ах, я на работу опоздала! Открыла шкаф, ищу свою одежду, а там такая одежда! В ней на работу не ходят – только в гости, вечерние туалету по 5-6 тысяч рублей и дороже. Такую одежду я только в бутиках видела. Боже мой! Что же мне одеть? Это все не мое. Я помчалась на кухню, где слышала голоса. Там стоял Володя со своей лохудрой и они отчаянно ругались.
   - Явилась! – воскликнула лохудра. – Спит в моем доме, в моей кровати, с моим мужем. 
   - В моем доме, - гордо поправил ее Володя.
   - Где я? – отчаянно воскликнула я. – Какой такой ваш дом? Где моя семья? И еще я на работу опаздываю. Уже опоздала, - огорченно и тихо добавила я. 
   - Детка, - сказал Володя, - ты только не плачь, но у тебя нет семьи, и не было никогда. Ты любишь меня, я люблю тебя.
   - Что ты говоришь! – я стала щипать себя, чтобы проснуться. = Это сон! Мне все снится. У меня дочь и мама. Дочь взрослая, мама старенькая и беспомощная…
   Я заплакала, предчувствуя какой-то очередной ужас. Я больше не просыпалась. Значит, это не сон.
   Лохудра взглянула на Володю и недовольно произнесла:
   - Видишь, что ты наделал? Зачем ты вытащил ее из дома? У неё оказывается,  семья есть, и она уже не молодая.
   -  Да, не молодая, - подтвердила я сквозь слезы, - я старше вас. Володя, я не в претензии. Оставьте меня в покое. Я вернусь к своим.
   - Поздно, детка, - грустно сказал Володя. – Я так долго мечтал, что мы будем жить вместе, и моя мечта теперь исполнилась. 
   - А я? – крикливо заявила лохудра. – Твои мечты со мной не связаны? Я убью твою любовницу. Пусть сейчас же убирается из дома, иначе я за себя не отвечаю.
   - Пошли вы к черту! – выругалась я, и заспешила в прихожую к двери. Но не голой же выходить мне из квартиры, я схватила длинный красивый плащ перламутрового цвета, резко просунула руки в рукава, застегнула пуговицы и выбежала из квартиры. Все это произошло так быстро, что они не спохватились, что я выбежала, все еще продолжали выяснять отношения. Какой же удивительный дом – лестница под мрамор, на площадках цветы в кадках. И как оказалось – на каждом этаже видеокамера. Я быстро и решительно пробежала мимо охранника и оказалась на улице. Охранник пил чай или кофе с печеньем, похоже, он даже не понял, что кто-то проскочил мимо на выход.
   Я отбежала подальше от дома и остановилась, чтобы отдышаться и сориентироваться, где я и что предпринять дальше. 
   Передо мной расстилался проспект незнакомый и удивительный своей пустотой. Не было автомобилей, автобусов, не было и людей. Ярко светило солнце, было тепло по-весеннему. А на самом деле была зима. Я даже прошептала: «Где же снег?» Но зимой в плаще мне было бы холодно. И куда делись люди? Не спят же они до сих пор? Да и движение транспорта должно быть. Я свернула в какой-то двор, где стояли полукругом садовые скамейки по зеленеющей листвой тополей и кустов акации. На акации были желтые цветочки. Но тишина, не было играющих детей, женщин с колясками, спешащих на работу мужчин, сидящих на скамейках бабушек. 
   -  Ужас, - прошептала я, присаживаясь на краешек скамейки. – Где же я? Где?
   Я закрыла лицо ладонями и нажала на глаза большими пальцами, не очень сильно, только чтобы прийти в себя. Отняла ладони, но ничего не изменилось. Та же пустота, не было даже щебета птиц, заметила я только теперь. «Что я буду сидеть здесь, - я приняла, наконец, решение, - пойду дальше».
   Я вышла из двора и, еле переставляя ноги, потащилась по проспекту. 
   А может быть, вернуться обратно, к Володе? Там, по крайней мере, все понятно. Ругань. Признания Володи, проклятья лохудры. Нет, я впопыхах далеко убежала, обратно дорогу не найду. Да чего я торможу, подумала я, надо войти в любой дом и позвонить в любую квартиру, есть же там люди, которые смогут объяснить мне, что случилось в городе, и где я нахожусь.
   Я увидела красивый дом с портиком на колонах, огромную входную дверь с украшениями на раме двери из бронзы. Витиеватые лепестки и веточки украшали ручку двери. Я подошла и позвонила в звонок. Мне никто не ответил и не распахнул двери. Я потянула ручку на себя, странно, но дверь открылась, в вестибюле не было ни охраны, ни консьержки. Две двери по краям вестибюля вели, по всей вероятности, в служебные помещения. Я повернула направо, толкнула дверь, она открылась и вошла в небольшую комнатку – светились на стенах мониторы видео наблюдений, но людей не было. На столе стояли несколько телефонных аппаратов и одна трубка мобильной связи. Телефоны работали. Я набрала на первом же 02 – телефон полиции. Гудки длились бесконечно долго, трубку никто не снимал. Я перепробовала еще два телефонных аппарата, но ни по одному никто не ответил. Остался мобильник. Позвоню сразу домой, решила я. Набрала номер мобильника дочери. Она ответила сразу.
   -  Аня, Аннушка, - с рыданием в голосе закричала я. – Где вы, мои дорогие? Я попала в чужой город, не знаю, как выбраться отсюда. 
   -  Мама? – спросила Аннушка. -  Нет, моя мама на работе, я только что с ней разговаривала. Кто вы? Что вам надо?
   -  Аннушка, - продолжала я рыдать, - это я, твоя мама. Поверь мне, я не знаю, как сюда попала. Я была в квартире Володи, и сбежала оттуда. 
   -  Мама, так шутить глупо. Хочешь меня расстроить? Ты сбежала с работы?  - спрашивала серьезно моя дочь.
   -  Нееттт! – завопила я уже что было мочи. – Я не была на работе. Я в незнакомом городе. Не знаю, что и подумать, но в городе никого нет, даже птиц, кошек и собак…
   -  Это игра такая? – спросила Аня. – Вроде «Сталкера»?  Мертвый город, без проявления жизни…Мама, ты попала в игру.
   -  Аннушка, - возмутилась я, - это не игра, я в реальности, которая хуже всякой игры, здесь нет больше жизни. Возможно, и мне здесь находится опасно. Я, наверное, облучусь какими-то жуткими лучами и исчезну.
   - Мама, я сейчас позвоню в полицию и все выясню. Позвони позднее, твой номер не высветился.
   Моя фантазия о смертоносных лучах так расстроила меня, что я заплакала, так как поняла, что никогда не вернусь к своей семье, в нашу уютную коммунальную квартиру, к нашим соседям Зое и Ивану. Я никогда больше не увижу дочку, маму и Ваську. Я сейчас исчезну, как и все в этом жутком городе. Зачем я сбежала от Володи? Надо было остаться с ними, возможно, что они в курсе того, что происходит, и прояснили бы ситуацию…
   Я сидела за столиком в удобном кресле  и оглядывала мониторы, чтобы  поймать хоть мало-мальское движение на улице и в доме. Вдруг я заметила, что на улице появилась огромная машина, из неё вышли люди в скафандрах.
    Как здорово, обрадовалась я и выбежала на улицу. Люди в скафандрах резко развернулись ко мне, они вытянули руки в огромных перчатках с каким-то оружием. 
   -  Не стреляйте! – закричала я. – Я живая. И не вооруженная. 
   Но они, не подавая никаких сигналов или голосов, разрядили в меня весь заряд своего оружия. Я стала таять, как снег весной. 
   А как же мама и дочка? Почему меня не пощадили? 
   - Аннушка! Аннушка, - закричала я. – прощай, моя дорогая! 
   - Мама, мама! – услышала я. – Просыпайся. Тебе сегодня на работу. 
   - Да какая работа, - пробормотала я, еле – еле открывая глаза. – Меня убили.
   - Мама, не выдумывай! Вон и Ваську ты напугала, так орала. 
   - Ваську?
   Спросила я, приподнимаясь с подушки. И в самом деле, Васька сидел возле кровати, округлив зеленые глаза, которые и так-то были круглые. 
   - Ох! – выдохнула я воздух с радостью. – Приснится же такое! Слава богу, это сон. Встаю, встаю и собираюсь.
   Вере я смогла позвонить после 2 часов дня. Она мне такое наговорила, разгадывая сон, что я не знала смеяться или плакать..
   Продолжение следует.

   Сон восьмой.
Когда я Вере рассказала свой сон,  она рассеяно сказала:
- Ну, вот, я так и знала, что ты не справишься с Володей и его клушей. 
- Вера, как ты можешь так говорить? Что я должна делать? Тащить его к себе домой? А как же моя семья? Мы живем в одной комнате. А он, по всей видимости, живет с этой лохудрой. 
 - Знаешь, чего тебе не хватает? Смелости. Ты привыкла к своему гордому одиночеству. Я имею в виду жизнь без мужчины. Вероятно, ты даже говоришь себе: Мне никто не нужен, я обходилась без них уже много лет, и не буду бросаться на первого встречного.
   Я не могла не согласиться с ней. Да, я так считала, и каждый раз, когда мужчина обращал на меня внимание и пытался завязать знакомство, отношения, я находила в нем массу недостатков, чтобы не поддаваться его обаянию, его харизме – необыкновенной мужской и привлекательной. 
    Я даже заулыбалась своим мыслям, заулыбалась с торжеством и той самой гордостью, о которой говорила Вера.
 -  Что ты молчишь? – обеспокоилась Вера. – О чем ты думаешь?
 -  Я улыбаюсь, Вера. Ты права. Вот она женская гордыня: мне снится богатство, доброжелательность Володи, даже кровать одна на двоих, но я готова от всего отказаться, потому что не хочу завязывать серьезных отношений. А если не серьезных, то тогда вообще никаких.
 - Именно так  я и поняла твой сон, - продолжала Вера, - ты готова умереть за свои принципы. Даже сбежала голая,  и в пустом незнакомом городе бросилась к незнакомым людям, рискуя жизнью.  Ну, не буду настаивать на отношениях с Володей. Обрати  внимание на кого-нибудь другого. А мысли о Володе причиняют тебе много беспокойства, неуверенности. Бог с ним! 
  - Ага, - согласилась я, - Бог с ним. И никто мне не нужен. А он пусть остается со своей лохудрой, - закончила я фразу каким-то совсем расстроенным голосом. И почувствовала, что обидные слезы показались на глазах, мало этого потекли по щекам. Мне хотелось познакомиться ближе  именно с Володей, хотя я не хотела признаться в этом даже себе.
  - Что с тобой там происходит? – заволновалась Вера. – Переживаешь?
  - Переживаю…
  Я отключила трубку и повернулась в сторону двери с лестницы на отделение, и застыла, как изваяние: ко мне спиной лицом к двери стоял Володя. Не знаю, слышал он мой разговор или нет. Я стала вспоминать, называла я его имя или нет. Называла! А он слышал это или нет? 
  -  Привет! – поздоровалась я, оттесняя его от двери, чтобы пройти.
  -  Здрасти, - сдержанно ответил он. Но подвинулся, и неожиданно нагнулся и подобрал с пола носовой платок. Могу поклясться, секунду назад, там не было платка. 
  -  Твой? – спросил он, протягивая мне платок. Хорошенький такой платок, я бы сказала, что он даже кокетливый, но я такими не пользуюсь.
  -  Нет, - ответила я, возможно, даже резко, но этот тон получился непроизвольно. – У меня нет таких платков. Да и насморком я не мучаюсь. Наверное, какая-нибудь мамочка уронила. Навещала своего ребенка, плакала, утирала слезы и уронила. Как ты думаешь?
  - Ну да, - пробормотал он, отводя глаза на стенку справа от меня. – Конечно, так и было. 
   До меня дошло, что он огорчился, что и платок он придумал, чтобы завязать со мной разговор. Все-таки я ему нравлюсь! Я почувствовала восторг от происходящего с нами. Ну, так пусть эта лохудра пропадет, подумала я. Так очевидно, что я нравлюсь ему. Тогда изменю историю с этим платком. Я протянула руку и взяла платок.
  - Дай-ка посмотреть, - я повертела платок в руке, даже понюхала, от него пахло мужским одеколоном. С ума сойти! Он надушил его одеколоном или туалетной водой. 
  - Жаль, что он не мой, - с сожалением сказала я, протягивая ему платок обратно. – Пахнет так приятно! Что душа замирает. Володя, никогда не спрашивала тебя, ты семейный?
  -  А что ты имеешь в виду, - прикинулся он дурачком. – Мама и папа есть. Старенькие уже, пенсионеры, с мая до октября живут на даче. А я один. Уж так случилось, нет у меня ни жены, ни детей, Был женат в молодости, но обжегся и стал бояться женщин.
  Я повернулась к нему, уставилась ему в лицо, потому что прежде не удавалось его рассмотреть – не буду же я пялиться на него, чтобы все заметили, что он мне нравиться, рассказали ему, а он тогда бы загордился и неизвестно, как поступил…Может быть, стал бы издеваться надо мной, или прикинулся бы влюбленным, получил свое и бросил бы меня, а всем стал бы рассказывать, какая я дурочка, отдалась ему.  Мысли у меня, конечно, были на уровне семнадцатилетней девушки, как будто я не была замужем, не родила дочь, не рассталась с мужем, убедившись в его беспомощности, его тяге к безделью  и пьянству. 
   Симпатичный мужчина, он тоже решился рассмотреть меня получше, нос и губы его были резко очерченные, кажется, о таких говорят – надежный, честный, бесхитростный. 
   -  Привет, - снова сказала я. – Я закончу сегодня смену в девять вечера. А ты? 
   -  Я в девять утра, - сказал он, улыбнувшись. Наконец-то лед тронулся. Я имею в виду, что наши отношения начали налаживаться. Так мне показалось. Ох! Неужели мои  сумасшедшие сны закончатся?
  -  Я сдам смену, - продолжал он, - и буду два дня свободен. У меня суточная работа.
  -  Здорово! А я только один день, потому что работаю через день. В свободное время ты что делаешь? Отсыпаешься? – спросила я, надеясь, что он расскажет о себе больше, прояснит для меня кто он и что любит.
  -  Двое суток? Ты меня насмешила. Я не соня. И вообще я «сова». 
  -  Ах! – вздохнула я. – Я жаворонок, люблю спать с десяти вечера до 6 утра. Но ничего, я смогла бы своему мужу утром приготовить завтрак и принести в постель…Пусть  подкрепиться и спит дальше.
  - Ничего себе! – удивился Володя. – Мне даже мама в постель завтрак не подает. 
  -  Ну, так пусть это будет для тебя сюрпризом! – заявила я с торжествующей улыбкой.
  Он кивнул и открыл дверь передо мной на отделение, пропустил меня в коридор, но не зашел за мной. Я не оглядывалась до самой сестринской. Мною опять овладело беспокойство: я что-то не то сказала, я оттолкнула его. У сестринской я оглянулась, он удалялся по коридору в противоположную сторону от меня. Ушел! Мне опять захотелось плакать.
     Отношения не завязываются. А сны будут снова давать мне наводки на будущее.
***                                                                                 Продолжение следует.  
Сон девятый.

  Мама смотрела свой любимый сериал «Дикий ангел», а я уставилась тупо на телеэкран и обдумывала, что бы принять на ночь, чтобы эти дурацкие сны о Володьке перестали меня волновать. Аннушка была на работе, и мне никто не мог помешать решить этот вопрос раз и навсегда. Я достала нашу аптечку с лекарствами и принялась перекладывать упаковки, чтобы найти что-то подходящее для крепкого сна без сновидений. Увидела мамин глицин, зажала упаковку в кулаке и пошла на кухню. Как хорошо, что Зоя с Иваном тоже смотрели сериал, но другой – «Улицы разбитых фонарей», какой-то там сезон по счету. Я взяла две таблетки глицина и стала расcасывать, стоя у окна. За окном слабо светил уличный фонарь (он стоял где-то слева), неожиданно в этом свете возник силуэт мужчины, он был одет в пальто и шляпу. «Уши отморозит, - подумала я, - холодно, зима, минус 10». Он посмотрел на наше кухонное окно и неожиданно приподнял шляпу и поклонился. «Черт! – совсем неприлично выругалась я про себя. – С ума сошел что ли? Перепутал меня с кем-то». Я совсем забыла про свои накрашенные волосы в черный цвет со сливовым оттенком, заколотые кзади в хвостик и с несколькими колечками по бокам. 
    Удивительно, но он поманил меня на улицу. Я фыркнула и повернулась к улице спиной. Но любопытство переселило, я оглянулась, и он заметил мой взгляд и, поддавшись корпусом вперед, сделал вид, что сейчас войдет в подъезд. 
   -  Нет! - вскрикнула я, хотя он не мог слышать меня. Только этого не хватало – заявиться ко мне домой. Чтобы мои соседи перемывали мне потом косточки, как же ко мне мужики приходят, никого не стесняясь. Я резко развернулась, вбежала в коридор, сняла пальто с вешалки и вышла на лестницу. Прислушалась – тихо. Нет, кто-то есть внизу, в подъезде, надо остановить его, и я помчалась вниз. 
    Навстречу мне поднимался симпатичный мужчина, похожий на актера Вячеслава Тихонова.
    - Вы? – вырвался у меня недоуменный возглас.
    - Да. А кого вы ожидали увидеть? – ответил он мне спокойно и даже приветливо. – Мы же договорились встретиться, я час прождал вас. А вы даже не оделись. Раздумали идти на свидание со мной?
     - Нет. Мне нечего одеть. Нет у меня нарядной одежды, что показаться с вами где-то. Я надеялась купить вечернее платье, но мне не хватило денег.
   «Господи, - подумала я растеряно, - что за чушь я горожу! Свидание, платье! Денег не хватило. Да у меня никогда не было столько денег, чтобы купить современное вечернее платье». От этих мыслей мне стало жаль себя, да так сильно жаль, что слезы выступили на глазах, повисли на ресничках, а одна скатилась по щеке.
   Он иначе истолковал мои слезы, подошел ко мне, достал изящный  носовой платок с приятным ароматом импортной туалетной воды, и вытер мне эту слезинку. 
   -  Не беспокойтесь, со мной все в порядке, - сказала я, но не остановила его руку, и не отстранила от щеки.
   -  Вы прекрасно выглядите и без вечернего платья, - он взял меня под руку. – Пойдемте, все можно исправить. 
   -  Кудааа, - протянула я капризным тоном. 
   Он промолчал и увлек меня на улицу, напротив стояла машина, его машина, в марках я не разбираюсь, но великолепная импортная модель с блестящими крыльями по бокам. 
   -  Крылья! – удивилась я.
   -  Не настоящие, форма кузова такая.
   Он открыл дверь и пропустил меня в салон машины. 
   -  Пристегнитесь. 
   Я потянула ремень , защелкнула его сбоку, поправила халатик. Я же спать собиралась, вспомнила я, одела халатик, выпила глицин, но вот сна-то не получилось – сплошные загадки!
   -  У меня что-то с памятью стало, - начала я, чтобы узнать о нем больше.
   -  Все, что было не со мной – помню, - окончил он фразу из песни.
   Я озадаченно замолчала. Какой он! Надо держать с ним ухо востро, как бы чего не вышло. А что может выйти? Я покраснела от своих мыслей, но решительно отбросила все подозрения насчет его намерений. 
   Он производил впечатление очень деликатного и культурного мужчины. Но сколько я не напрягала свою память, я его не могла вспомнить. Совершенно ясно – я его не знаю, но поехала с ним. Вячеслав Тихонов! С Вячеславом Тихоновым хоть на край света! Этот мужчина мне нравился. И не так, как Иван или Володя. От тех я всего лишь принимала знаки внимания – ухаживание. А этому сама бы с удовольствием оказывала заботу и внимание. Я вздохнула.
   -  Что случилось? – спросил он, бросив косой взгляд на моё лицо, вероятно, проверяя – нет ли опять слез.
   -  Не беспокойтесь, - негромко произнесла я, - я не плачу. Происходящее сейчас со мной так загадочно. Я не помню вас…Вы не ошиблись адресом? Вы ко мне приехали? Вы со мной назначили свидание?
   Он подрулил к обочине тротуара и остановился. Повернул ко мне голову, потом прикоснулся к моим волосам, завиткам по бокам.
   -  Кармен! Моя Кармен. Ты бесподобна. Такой ты мне нравишься даже больше, чем раньше. 
   -  Я не Кармен. Я вас не знаю, - выдавила я из себя эти слова и собралась снова заплакать. Я хотела заплакать от досады, что я не Кармен, что он не мне назначил свидание, что не со мной он был знаком раньше…
   -  Кармен – это образ, который тебе подходит больше всего, - сказал он, уставясь в ветровое стекло. – Ты такая же обворожительная, непосредственная, как Кармен! Я обожаю тебя. Ты – свободная степная птица! Ты насыщена свежим воздухом, легким ветром, который приносит мне аромат трав, рек, меда. Выходи за меня замуж.
   -  Какой же вы ждете ответ? – спросила я, а у самой сердце забилось с такой силой, что я стала бояться его ударов. «Вячеслав Тихонов, - произнесла я про себя, - я согласна». 
   -  Только положительного, - ответил он, схватил меня за руку и покрыл её поцелуями. – Я не отпущу тебя. Боюсь, что стоит мне отпустить тебя, как ты вспорхнешь и исчезнешь среди черных туч. Смотри, какие страшные черные тучи. Они не для тебя. Для нас небо всегда будет ясным, полным звезд ночью и солнца днем. Дорогая моя Кармен, не покинь меня. 
  -  У меня семья, работа, - вяло и едва слышно пробормотала я. – Дочка меня не простит, если я останусь с тобой.
   Я даже не заметила, как стала обращаться к нему на ты. Какая сила убеждения была в нем! Какая правда исходила из его уст. Это какое-то наваждение, подумала я, он даже не знает, как меня зовут, и я не знаю его, но между нами протянулась удивительная тонкая и прочная нить взаимоотношений. Надо что-то предпринять, решила я, расстаться с ним, чтобы не согласиться выйти замуж. 
   Я открыла дверь автомобиля, и выскользнула из него.
   -  Нет! – закричал он. – Стой! Не надо. Кармен, мы созданы друг для друга. 
   Я остановилась в нескольких шагах  от машины и обернулась:
   -  Вспомните, какой конец жизни был у Кармен. Мне его не надо.
   -  Все не так! Там сказка. У нас будет реальность, - он высунулся из машины  и смотрел на меня с таким отчаянием, что у меня все внутри сжалось от жалости и страха. 
   «Он покончит с собой, - мелькнула непрошенная мысль. – Но я ничего не могу изменить. Я не его мечта, я не его женщина. Прощай».
   Я пошла через дорогу, на меня несся со страшной скоростью автомобиль.
   -  Кармен! – услышала я душераздирающий крик.
    Я открыла глаза. Где я? Что со мной? 
    Я лежала на своем диване в своем любимом халатике. Васька спал в ногах. Слышался негромкий храп мамы. 
    «О! Господи, - произнесла я тихо. – Мне всё приснилось».
    А этот мужчина, похожий на Вячеслава Тихонова? Что с ним?
    В девять часов утра пришла с работы Аннушка. Она рассказала, что ночью к ним по ошибке привезли мужчину, которого сбила машина. Ему оказали первую помощь, но больница детская, поэтому его отправили в больницу для взрослых.
   -  Мама, ты бы видела его! Он так похож на киноактера Вячеслава Тихонова. 
   -  А что с ним? Он жив? – спросила я дрогнувшим голосом. 
   -  Жив, жив. А что, ты хочешь навестить его, - озорным голосом сказала Аннушка.
   «Конечно, хочу, - подумала я, - сон  в руку!
   И улыбнулась дочке.
   -  Как хорошо, что он жив!
   ****
Продолжение следует.  
Сон десятый.
   Вере я дозвонилась уже около трех часов дня, рассказала ей сон.
   - Понимаешь, - добавила я в конце рассказа, - я все видела настолько явственно, как будто это происходит со мной в реальности. И машину, которая мчалась на меня, видела четко, и крик Вячеслава Тихонова слышала: «Кармен!» Страшный крик, от него я и проснулась.
   - Как я понимаю, - сказала Вера, - похожий на него мужчина сейчас в больнице.  Ты узнала, в какой он больнице? И что с ним?
   -  Узнала. Его зовут Ахмед Заманов. Его сбила машина. Но водитель сам вызвал скорую помощь, сам сообщил о ДТП. Если бы он сбежал, мужчина мог погибнуть, у него было сильное кровотечение. 
   -  Дорогая моя, какой-то странный сон приснился тебе. Я могу сказать с уверенностью: вещий сон, - Вера своим удивительным выводом заинтриговала меня. 
   Сны мне снились разнообразные, но все они указывали, что я имею желание (где-то глубоко в подсознании) изменить свою жизнь, найти мужчину, с которым могла бы спокойно жить в старости и в заботе о нем, и чтобы он заботился обо мне. Но я не поддавалась всем этим видениям, не решалась на что-то для изменения своей жизни. 
   Но вещий сон! Как я понимала, такой сон указывал напрямую, что все происходящее дальше будет связано с теми событиями, которые мне приснились. Для начала, надо проведать этого мужчину, выяснить, есть у него близкая женщина, или он одинок. 
   Завтра у меня выходной, тогда я помчусь к нему в больницу, захвачу белый халат, чтобы никто меня не остановил, когда я пойду к нему. Медицинский персонал пропустят безоговорочно. 
   Володя, между тем, искоса поглядывал на меня. Нет, состроила я многозначительную гримасу, наши пути разошлись, как в море корабли, и не смотри на меня больше своими завлекающими взглядами. Все позади!
   Так думала я, как будто нас связывали многолетние и нежные отношения. Потом я встряхнула головой: «Всё! Образумься. Ничего не было, только сны и Верино толкавание сути сновидений. Отряхнись! Может быть, все забыть и начать жизнь сначала? Как и жила – одна с взрослой дочкой и старенькой мамой. И как прежде настаивать – никто мне не нужен. Я и сама все могу!»
   Что-то мои размышления никуда меня не привели, а я еще потратилась на салон красоты «Шарлотта», и что мне делать с моей артистичной внешностью? Вернуть все обратно? Перекрасить волосы в рыжий цвет, навести морщины под глазами, не красить губы?
    Я в растерянности  остановилась перед зеркалом в вестибюле больницы, как же мне нравился мой новый образ. 
   -  Вы красивая женщина, - услышала я голос сзади, в зеркале отразился мужчина лет пятидесяти с красивой каштановой шевелюрой с проседью и небольшими усиками. – Я приглашаю вас в ресторан. 
   -  Извините. Аглая, - назвала я свое имя и протянула ему руку.
   -  Вячеслав, - ответил он, и я похолодела от его имени. Какой же сон в руку? Как он исполнится? 
   -  Я работаю до девяти часов вечера, - продолжала я. – Потом спешу домой. Отдохнуть, да и по хозяйству надо. У меня семья.
   -  Жаль, - вздохнул он.- В вас не только красота, но и что-то интригующее, притягательное. А когда вы сможете пойти со мной в ресторан? Прошу вас, не отказывайте. У вас муж ревнивый?  Но я просто приглашаю в ресторан. 
   Он еще раз вздохнул и уставился своими прекрасными серо-голубыми глазами прямо в мой нос. 
   -  У меня что-то с носом? – спросила я, потирая кончик носа. 
   -  Нет, не трогайте, - продолжал он, - такой носик ничто не испортит, - он взял меня за руку.
   Но кто-то сбоку перехватил его руку и отвел в сторону. Это был Володя.
   -  Это наша лучшая медсестра, - сказал он, - и вообще оставьте свои игры. У неё ревнивый муж, трое детей и старенькая мама, и все живут в одной комнате! – резко заявил он.
   -  Все это поправимо, - не растерялся Вячеслав, а я оцепенела от наглости Володи, даже речь у меня на какой-то миг отнялась. – Дорогая Аглая, вы сами по себе сокровище, я не удивляюсь поведению вашего мужа. Но я в восторге от вас, вы достойны лучшей жизни. Я подарю вам квартиру, я подарю вам медицинский центр, в котором вы организуете работу по своему вкусу. Соглашайтесь.
   Володя многозначительно хмыкнул, покачал головой, повертел пальцем у лба, и отошел. Я думаю, он сигнализировал, чтобы я не соглашалась, что этот мужчина безумец. 
  Мне, наконец, стало легче, вернулась речь и я смогла спросить Вячеслава:
  -  Что требуется от меня? Я спрашиваю, что я должна сделать? 
  Вячеслав проводил Володю удовлетворенным взглядом, снова взял меня за руку, мои руки буквально не давали ему покоя. Да они еще не огрубели после посещения салона красоты «Шарлотта», ногти были в полном порядке и в красоте нежного красного цвета лака. 
  -  Извините, - повторила я. – Я должна подумать. Скажите, у вас есть машина?
   Неожиданно спросила я, продолжая искать что-то общее между происходящими событиями с ночным видением.
   -  Есть, - спокойно ответил Вячеслав, а сам прошелся взглядом по моему лицу, остановился на миг на глазах, как будто хотел убедиться, что вопросы задает все та же самая очаровательная женщина, которая несколько минут назад привлекла его. – Вы хотите, чтобы я заехал за вами? Я имею в виду: перед рестораном. 
  -  Видите ли, - ответила я, пряча глаза, - дело не в ресторане и не в машине. Я просто люблю кататься на автомобиле, на мою долю таких прогулок досталось очень мало. Когда-то в молодости я каталась на автомобиле знакомых, которые дружили с моими родителями. Примерно, до 16 лет.
  -  А что произошло потом?  Можно полюбопытствовать?
  -  Потом много произошло. Они переехали в другой район города. Продали машину, и просто состарились. С их детьми я не дружила. Мальчишки! И препротивные!
   Он засмеялся, потом продолжил свои вопросы:
  -  Они обижали вас?
  -  Да нет! Я сама могла обидеть кого угодно. То есть того, - поправилась я, - кто обидел бы меня. Они были маменькины детки. Я не люблю таких и детей и взрослых.
  Теперь я испытующе уставилась ему в лицо. Что он ответит мне? Скажет, что мама и папа – это святое, что их надо слушаться, несмотря на то – правы они или нет. 
  Но он неожиданно отпустил мою руку и грустно как-то сказал:
  -  Я понимаю вас. Я от своих родителей сбежал, меня потом отдали в интернат, мне было двенадцать лет. Когда исполнилось шестнадцать лет, я не вернулся к своим родителям. Пошел работать дворником ради комнаты. Накопил немного денег и пошел работать на судно, сухогруз. Рядовым моряком. Там удалось накопить гораздо больше – я вложил деньги в строительство яхты (на паях). И тогда и пошло, и пошло…Тем временем родители спились. Я проведал их, когда у меня появились свободные деньги, они узнали меня. Мать бросилась с поцелуями. Я не оттолкнул её, она ни в чем не виновата. Это её жизнь. С отцом я не стал разговаривать, он, как мужчина, должен заботиться о семье – жене и ребенке. Слава богу, других детей у них не было. Он напился при мне, падал на колени, просил прощения. Что мне его прощение? Жизнь прошла, я не видал детства, а мать – счастья.  Понимаете?
   -  Да, понимаю.
  Ответила я, хотя моя жизнь разворачивалась по другому сценарию. Я была счастлива. Меня охватила необъяснимая нежность и сочувствие к нему. Но надо было прощаться. Я ничего не решила, идти в ресторан с ним или нет. Навестить моего больного завтра или нет. Я была уверена лишь в одном: что мне его подарки не нужны. 
   - Извините, - сказала я, одевая шапочку на черные волосы, - меня ждет работа. До свидания.
  Он кивнул головой, прощаясь, и я ушла к себе на второй этаж, так и не поняв, зачем он был здесь – в детской больнице, что он предпримет дальше, ради нашего знакомства, или забыл обо мне, как только вышел из больницы и сел в свой автомобиль. «До свидания, Вячеслав!» - прошептала я.
   ****
Продолжение следует.

  Сон одиннадцатый.
   Я стала так бояться своих снов, что боялась заснуть. Мои уже спали, дочка тихо посапывала во сне, а мамин легкий храп разносился по комнате. Мне так хотелось спать, но я боялась даже глаза закрыть. Я не хотела новых сюрпризов. Достаточно Вячеслава и Ахмеда Заманова. Кстати так и осталось непонятно, как они относятся ко мне. Сны не давали на это ответы, а их поведение не давало мне повода надеяться на близкие отношения с ними, если только самой повеситься им на шею. Вернее, кому-то одному из них. О Володе я уже не вспоминала, его грубость с Вячеславом и легенда обо мне, что я замужем за ревнивым мужиком и имею трех детей возмутили меня до глубины души. Нет, я выбросила его из головы. И Верины рассуждения, что надо хватать синицу в руки, а не ждать журавля, который пока еще находится в небе, меня настраивали не позитивно. В конце концов, я начинаю с нуля, а точнее с того, что мне никто не нужен. Как я смогу примириться с чужим мужчиной в доме? Терпеть его присутствие за столом, в ванной, в постели? Нет, я этого не стерплю. А особенно его потные носки, которые он будет разбрасывать везде в доме. 
    Раздался звонок в дверь, я взглянула на часы – пол второго ночи. Черт, выругалась я неприлично, сейчас Иван и Зоя проснуться, как-то нехорошо получится. Надо встать и посмотреть, что случилось, кто позвонил в дверь.
    Почему-то я подозревала, что звонок связан со мной. 
    Я накинула халатик, обула тапки и пошла к двери, когда приближалась к ней, то раздался второй звонок. 
   -  Кто там? – спросила я насторожено.
   -  Откройте, пожалуйста, - услышала я хриплый голос, - мне очень плохо. Мне надо скорую помощь вызвать. Я могу умереть.
   Мое женское сердце дрогнуло, и я щелкнула замком и распахнула дверь. Передо мной стоял старый человек с седыми длинными волосами и седой красивой бородой, колечками спускающейся на грудь, одетого в рубашку косоворотку и полосатые брюки, заправленные в сапоги. 
   - Боже мой! – воскликнула я. – На улице мороз. Проходите скорее. Я вызову врача и согрею воды, налью вам чаю. Что с вами случилось?
   -  Я не ожидал, что у вас окажутся злые и жадные бандиты, - ответил старик, еле-еле передвигая ноги в прихожую. – Меня ограбили, раздели и бросили погибать на улице. Но само провидение привело меня к вам. Вы не спали?
   -  Да, я не спала, - ответила я. – Боялась уснуть. Да вы проходите, садитесь на стул.
   Я подвинула ему стул, который стоял у нас в прихожей, чтобы приходя домой, можно было положить на него покупки и сумки. Он присел на кончик стула, потом зашатался и чуть не упал, мне пришлось подставить ему руку.
   -  Как же мне быть с вами? – сказала я, прислоняя его к стене. – Я боюсь отойти  от вас, чтобы вызвать врача. Вы можете упасть, а поднять я не смогу, вы довольно крупный и тяжелый мужчина.
   Я хотела сказать: старичок, но потом удержалась, седина у человека еще не значит, что он старый. Он отстранил мою руку, откинулся на спинку стула и пробормотал:
   -  Мне уже легче. Не вызывайте врача. Лучше горячего чая, я очень замерз. Я подожду вас здесь.
   -  Хорошо, - согласилась я, сняла с вешалки свое пальто и накинула на него, - других теплых вещей у меня нет. Я не замужем. Грейтесь.
   Через пять минут уже закипал чайник, я заварила чай прямо в чашку в ситечко, потом убрала ситечко, и поставила табуретку к столу. Я вернулась за ним в прихожую, кажется, он наконец, согрелся, щеки порозовели. 
   -  Пойдемте к столу, - я взяла его подруку и повела к столу. – Сколько вам сахара?
   Ему в самом деле, стало лучше, он заулыбался и ответил:
   -  Побольше. Если не жалко, - озорно добавил он.
   Я пожала плечами, нет, не жалко. Помочь ограбленному и замерзшему человеку, это святой долг женщины. Он сел на табуретку, я добавила сахар в чай и размешала:
   -  Пейте пожалуйста, только не заболейте. 
   Он глотнул чаю, потом поставил чашку на стол и попросил:
   -  Кстати, чтобы не заболеть. У вас нет чего-нибудь покрепче?
   -  Есть, - нехотя ответила я, открывая холодильник, там стояли бутылка водки и маленькая сувенирная бутылочка коньяка, подарил кто-то из пап больного ребенка. Ладно, решила я, была не была, налью ему этого коньяка. Я сняла пробку и добавила в чай немного коньяка. Старик удовлетворенно кивнул. Маленькими глотками он пил чай, а я сидела рядом на другом табурете и лихорадочно думала, как же его выпроводить? Он согрелся, попил чаю, пора и домой.
   -  Где вы живете? – нерешительно спросила я. – Как вы доберетесь домой к себе?
   -  Дорогая моя, я не смогу поехать, потому что у меня нет пальто, не могу же я уйти в вашем пальто? – он поправил меховой воротник на пальто. – Очень тепло, уютно! Вы замечательная.
   -  Вы не знаете, какая я. Прежде всего, я стою на защите интересов моей семьи, моих мамы и дочки. А ваш комплимент я расцениваю, как подхалимство. Вы надеетесь на мою помощь и расписываете, какая я хорошая. Я обыкновенная. И денег для помощи вам у меня нет. Только на метро сто рублей. Вас это устроит? – вот так выдала я ему.
   -  Милая женщина, - невозмутимо продолжал старик, - я боюсь просить вас, но мне не к кому больше обратиться.
   -  Ладно, - милостиво разрешила я – обращайтесь. Что вы придумали? 
   -  Вы видели, что я пришел к вам без пальто и шапки. Дорогая, хочу попросить вас купить мне пальто и шапку.
   -  Да вы обнаглели! – воскликнула я.
   -  Вы не дослушали, - прервал он мой возмущенный крик, - пальто и шапку. Хорошо еще, что у меня сапоги не отобрали.
   Он нагнулся и снял один сапог, вынул стельку и достал небольшую пачку денег.
   -  Вот, посмотрите, хватит этого на пальто, - он протянул деньги мне. – Осторожность в дороге никогда не помешает. Я приехал в ваш город к внуку из далека, из Байкальска. Внук меня не встретил, пока я разбирался с адресом, с телефоном, меня оглушили во дворе и обобрали. Уцелело только то, что было в сапогах. Грабителей я не видел. Чуть не замерз насмерть. Можете себе представить? Если бы вы не открыли дверь, то я погиб бы. Поможете  мне и дальше?   Купите утром мне пальто и шапку. Сможете?
   Что мне оставалось делать? Лучше бы я уснула, не боялась снов, тогда не было бы этой встречи с нахальным старичком, пострадавшим от бандитов. Все в квартире спят, и ничего не знают, что разыгралось у нас. Я согласно кивнула. 
    -  Надо восемь тысяч, - сказала я ему, и получила пачку купюр.
    -  Считайте сами, - сказал старик, и деловито натянул сапог на ногу. – Так теплее. Тем более, если придется бежать, то буду обут. 
    Я подозрительно уставилась ему в лицо, кто же его знает, кто он и зачем пришел к нам. С опозданием пришла мысль, что, может быть, это он грабитель, а не те, кто его ограбил. Утром я уйду в магазин, а он поубивает моих маму, дочь, соседей и ограбит их. Меня бросило в жар от таких мыслей. 
   -  Знаете что, - сказала я ему, - идите сами в магазин, оставьте мое пальто себе, чтобы дойти до него. Здесь не далеко. Выйдите из двора и свернете направо, там торговый центр, расскажите им свою легенду и купите себе все, что пожелаете. Допивайте чай, и я разрешаю подремать вам на табуретке до утра. В девять часов утра я распрощаюсь с вами. И из кухни никуда! Понятно? – строго спросила я его.
   -  Понятно, - снова хитро усмехнулся старик, поправил мое пальто на плечах,  потеребил мех на воротнике. – Идите поспите немного. Не бойтесь, я не убийца,  и не грабитель. Но если вам нравится так думать, то думайте. Хотя лучше не накручивать себя. Нервы надо поберечь. У вас впереди целая жизнь.
    Мне его прогнозы совсем не нравились. Жуткая моя подозрительность мешала мне подумать здраво, я совсем отчаялась, что-то понять, а главное не могла допустить, что он, в самом деле, пострадавший. 
    Я прикинулась, что согласна с ним, и медленно ушла с кухни, а сама остановилась в коридоре и прислушалась, что он там делает? Было тихо. Я так хотела спать, что не могла бороться со сном, мои страхи были слабее. Я вошла в комнату, повернула ключ в замке и легла в постель. Только бы все закончилось хорошо, было моей последней мыслью, когда я провалилась в крепкий и здоровый сон. 
     Проснулась я от сигнала будильника. Ой! Да я же сегодня выходная и Аннушка тоже. Можно поспать еще немного. Но неожиданно ко мне подошла мама.
   -  Доча, что ты придумала дверь запирать на ключ? Что случилось?
   -  Боже мой! – я резко села и схватилась за голову. – А старик? Он все еще на кухне?
   -  Доча, тебе опять что-то приснилось? Какой еще старик?
   -  Нет, ничего. Просто так.
   Я вскочила с постели, накинула халатик и пошла на кухню. По дороге я заметила, что пальто мое висит на своем месте, а на кухне никого нет, и чашки нет на столе. Я потрогала чайник, он был холодный.
    «Что за чертовщина, - прошептала я, - надо же такому присниться»…
    *****
    Продолжение следует.